Перформативность читательского опыта в эпоху социальных медиа
В эссе исследуется парадокс читательской свободы в эпоху социальных медиа, когда платформы, предлагающие пространство для книжных сообществ и самовыражения, трансформируют чтение из диалога с текстом в перформанс, ориентированный на алгоритмы и метрики. Авторка анализирует, как практики «чтения для контента» (выбор книг под будущие посты, поиск эмоциональных моментов для реакции на камеру) подменяют подлинный читательский опыт производством цифровой идентичности, видимой и одобряемой как пользователями, так и алгоритмом. Эмпирическая база основывается на наблюдениях за феноменами BookTok и Bookstagram, которые демонстрируют, как стремление к положительным реакциям и охватам гомогенизирует читательские вкусы, замыкает пользователей в трендах и вытесняет «сложные» жанры на периферию культурного поля.
Теоретическая рамка работы объединяет концепции платформенного капитализма Ника Срничека, надзорного капитализма Шошаны Зубофф, перформативности Джудит Батлер и «пузырей фильтров» Эли Паризера. Такой подход позволяет увидеть, как экономика извлечения данных, алгоритмическое предсказание поведения, конструирование идентичности через повторяемые акты и фильтрация контента работают в связке, усиливая друг друга и трансформируя чтение из приватной рефлексивной практики в публичный перформанс. В эссе также рассматриваются стратегии сопротивления алгоритмической гомогенизации: сознательный отказ от «чтения для контента», возвращение к офлайн-форматам (книжные клубы, библиотечные встречи) и формирование контр-культурных сообществ, намеренно избегающих трендов. Делается вывод, что подлинный читательский опыт не исчезает полностью, но требует сознательного отстаивания в условиях, когда лайк становится капиталом, а книга — инструментом производства цифровой идентичности.
Авторка эссе: Соловьева Вероника
Введение
Чтение зачастую воспринимается как практика, которая позволяет читателю вступить в диалог с текстом, обрести пространство тишины и рефлексии, через литературное произведение познать самого себя. Ролан Барт в «Le plaisir du texte» (1973) описывал чтение как эротическое переживание, разворачивающееся исключительно в сознании читателя, свободного от внешних оценок и социального давления, в котором смысл текста создается непосредственно субъектом в процессе чтения, где основой становится личный опыт и многочисленные интерпретации читателя [Барт, 1989]. Эта классическая модель автономного читательского субъекта сегодня рушится под натиском социальных медиа.
Феномен книжных сообществ в социальных медиа, BookTok (TikTok) и Bookstagram (Instagram), радикально трансформировал книжную культуру. По состоянию на 2025 год хэштег #BookTok набрал более 370 миллиардов просмотров, а Bookstagram превысил 30 миллионов постов под #Bookstagrammer и связанными тегами. Книжные медиа стали одним из факторов беспрецедентного роста продаж книг и увеличения популярности литературы во всём мире. Пользователи ежедневно публикуют reading vlogs, эмоциональные реакции на камеру, эстетические flatlays (книги с кофе, свечами, осенними листьями), подборки книг «под эстетику», что формирует новую визуальную культуру потребления литературы.
Представленные факторы положительно влияют на развитие книжного бизнеса и увеличение доли читающих людей. Однако важно отметить, что платформы, которые позиционируют себя как пространства книжных сообществ и читательского самовыражения, на деле превращают чтение из приватного диалога с текстом в публичный перформанс, ориентированный не на саму книгу, а на алгоритмы платформ и метрики вовлеченности (просмотры, лайки, репосты, комментарии) [Зубофф, 2022; Срничек, 2019]. Пользователи, являющиеся представителями «книжного сообщества» на данных платформах, всё чаще выбирают книги не по личному интересу к конкретным произведениям, а по их «виральному потенциалу» — способности создать эмоционально заряженный контент. В произведении выделяются сцены «стекла» (angst/tear-jerker — моменты интенсивного эмоционального напряжения), откровенные сцены, моменты, которые приводят читателя к «эмоциональным качелям», которые подходят для съемки и конструируют читательскую идентичность через тщательно выверенную визуальную эстетику [Батлер, 2018].
Основная гипотеза: практики «чтения для контента», от стратегического выбора книг под будущие посты до постановочных эмоциональных реакций, подменяют подлинный читательский опыт производством цифровой идентичности, видимой и одобряемой как человеческой аудиторией, так и алгоритмами платформ [Батлер, 2018; Зубофф, 2022]. Этот процесс унифицирует читательские вкусы, создавая в медиа кластеры популярных произведений, привлечение внимания к которым обусловлено эмоциональными и/или эстетичными обзорами.
Эмпирическая база исследования включает контент-анализ публикаций BookTok и Bookstagram (2024−2026 гг.), данные Nielsen BookScan о продажах, опросы Goodreads и академические исследования цифровой книжной культуры.
Теоретическая рамка опирается на четыре ключевых концепта:
Стоит отметить, что перформативность чтения не является феноменом исключительно эпохи развития платформ социальных масс-медиа, но существует исторически как маркер социального статуса (литературные салоны, выделение литературы элитарных групп). Однако уникальность платформ заключается в квантифицируемости перформанса, где лайк становится капиталом, глобальном масштабе (охваты) и возможности алгоритмического «хакерства» — намеренном обмане зрителя через «маскировку» нишевого контента под вирусные тренды для прорыва «пузырей фильтров».
Феномен книжных сообществ в социальных медиа, BookTok (TikTok) и Bookstagram (Instagram), радикально трансформировал книжную культуру. По состоянию на 2025 год хэштег #BookTok набрал более 370 миллиардов просмотров, а Bookstagram превысил 30 миллионов постов под #Bookstagrammer и связанными тегами. Книжные медиа стали одним из факторов беспрецедентного роста продаж книг и увеличения популярности литературы во всём мире. Пользователи ежедневно публикуют reading vlogs, эмоциональные реакции на камеру, эстетические flatlays (книги с кофе, свечами, осенними листьями), подборки книг «под эстетику», что формирует новую визуальную культуру потребления литературы.
Представленные факторы положительно влияют на развитие книжного бизнеса и увеличение доли читающих людей. Однако важно отметить, что платформы, которые позиционируют себя как пространства книжных сообществ и читательского самовыражения, на деле превращают чтение из приватного диалога с текстом в публичный перформанс, ориентированный не на саму книгу, а на алгоритмы платформ и метрики вовлеченности (просмотры, лайки, репосты, комментарии) [Зубофф, 2022; Срничек, 2019]. Пользователи, являющиеся представителями «книжного сообщества» на данных платформах, всё чаще выбирают книги не по личному интересу к конкретным произведениям, а по их «виральному потенциалу» — способности создать эмоционально заряженный контент. В произведении выделяются сцены «стекла» (angst/tear-jerker — моменты интенсивного эмоционального напряжения), откровенные сцены, моменты, которые приводят читателя к «эмоциональным качелям», которые подходят для съемки и конструируют читательскую идентичность через тщательно выверенную визуальную эстетику [Батлер, 2018].
Основная гипотеза: практики «чтения для контента», от стратегического выбора книг под будущие посты до постановочных эмоциональных реакций, подменяют подлинный читательский опыт производством цифровой идентичности, видимой и одобряемой как человеческой аудиторией, так и алгоритмами платформ [Батлер, 2018; Зубофф, 2022]. Этот процесс унифицирует читательские вкусы, создавая в медиа кластеры популярных произведений, привлечение внимания к которым обусловлено эмоциональными и/или эстетичными обзорами.
Эмпирическая база исследования включает контент-анализ публикаций BookTok и Bookstagram (2024−2026 гг.), данные Nielsen BookScan о продажах, опросы Goodreads и академические исследования цифровой книжной культуры.
Теоретическая рамка опирается на четыре ключевых концепта:
- Платформенный капитализм Ника Срничека — монетизация пользовательских данных
- Надзорный капитализм Шошаны Зубофф — превращение поведения в товар
- Перформативность Джудит Батлер — конструирование идентичности через повторяемые акты
- «Пузыри фильтров» Эли Паризера — алгоритмическая гомогенизация вкусов
Стоит отметить, что перформативность чтения не является феноменом исключительно эпохи развития платформ социальных масс-медиа, но существует исторически как маркер социального статуса (литературные салоны, выделение литературы элитарных групп). Однако уникальность платформ заключается в квантифицируемости перформанса, где лайк становится капиталом, глобальном масштабе (охваты) и возможности алгоритмического «хакерства» — намеренном обмане зрителя через «маскировку» нишевого контента под вирусные тренды для прорыва «пузырей фильтров».
Глава 1. Теоретическая рамка: платформы, данные и перформативность
1.1 Платформенный капитализм: данные – новое сырьё
Для понимания трансформации читательских практик в эпоху социальных медиа необходимо прежде всего осмыслить экономическую логику, в которую эти практики сегодня встроены. Ник Срничек в своей программной работе «Капитализм платформ» показывает, как на фоне длительного снижения уровня прибыльности в промышленном секторе капитализм конца XX века развернулся к данным, ища в них новый источник экономического роста [Срничек, 2019, с. 11−12]. Данные стали играть ключевую роль в компаниях и их отношениях с владельцами, работниками и потребителями. Появилась новая бизнес-модель — платформа, которая способна извлекать и контролировать огромное количество данных [там же].
Срничек определяет платформы как «цифровые инфраструктуры, которые позволяют двум и более группам взаимодействовать» [Срничек, 2019, с. 37−42]. Здесь можно привести классический пример, поисковая система Google, которая предоставляет площадку рекламодателям и поставщикам контента, выводя их на целевую аудиторию. Однако важно подчеркнуть, что платформы позиционируют себя как нейтральных посредников, но на самом деле они собирают огромные объемы данных о тех, кто на них взаимодействует тем или иным образом. Следовательно, чем больше данных, тем больше пользователей на платформах, тем более ценной становится платформа для всех участников взаимодействия. Подобная сетевая логика закономерно порождает монополизм, поддерживает и усиливает его.
Для анализа трансформации читательских практик концепция Срничека даёт ключевой инструмент, когда чтение на платформах перестаёт быть просто культурной практикой и становится деятельностью по производству данных. Каждый лайк, репост, комментарий, каждый ролик с эмоциональной реакцией на книгу становится сырьем, которое платформа извлекает, анализирует и использует для получения прибыли. Читатель, сам того не осознавая, превращается в работника, который производит ценный ресурс. Так, платформы становятся механизмом извлечения и накопления данных.
Срничек определяет платформы как «цифровые инфраструктуры, которые позволяют двум и более группам взаимодействовать» [Срничек, 2019, с. 37−42]. Здесь можно привести классический пример, поисковая система Google, которая предоставляет площадку рекламодателям и поставщикам контента, выводя их на целевую аудиторию. Однако важно подчеркнуть, что платформы позиционируют себя как нейтральных посредников, но на самом деле они собирают огромные объемы данных о тех, кто на них взаимодействует тем или иным образом. Следовательно, чем больше данных, тем больше пользователей на платформах, тем более ценной становится платформа для всех участников взаимодействия. Подобная сетевая логика закономерно порождает монополизм, поддерживает и усиливает его.
Для анализа трансформации читательских практик концепция Срничека даёт ключевой инструмент, когда чтение на платформах перестаёт быть просто культурной практикой и становится деятельностью по производству данных. Каждый лайк, репост, комментарий, каждый ролик с эмоциональной реакцией на книгу становится сырьем, которое платформа извлекает, анализирует и использует для получения прибыли. Читатель, сам того не осознавая, превращается в работника, который производит ценный ресурс. Так, платформы становятся механизмом извлечения и накопления данных.
1.2. Надзорный капитализм: купля-продажа вашего читательского поведения
Шошана Зубофф в своей теории надзорного капитализма идет дальше, показывая, как крупнейшие технологические корпорации нелегитимным и тайным способом собирают огромные массивы данных пользователей и используют их для превращения человеческого поведения в товар, пользователи лишаются своих «эпистемических прав». Люди больше не знают, что о них известно и как эта информация используется. В результате алгоритмы корпораций знают о людях больше, чем сами люди знают о себе.
Зубофф выделяет две особенности надзорного капитализма, принципиально важные для представленного эссе. Во-первых, это извлечение прибыли не из непосредственного взаимодействия с пользователем, а из предсказания его будущего поведения. Во-вторых, уже упомянутая асимметрия знания, когда корпорации знают о пользователе то, чего он сам о себе не знает, и используют это знание для модификации человеческого поведения в своих интересах [Зубофф, 2022].
В контексте книжных сообществ можно говорить о следующем, когда пользователь BookTok снимает видео о прочитанной книге, он не просто делится впечатлениями. Он производит данные о своих эмоциональных реакциях, читательских предпочтениях, поведенческих паттернах. Он делится с алгоритмом информацией, какие жанры, темы, сюжетные ходы вызывают у него сильный отклик. Затем данные становятся прогнозными продуктами, основой для предсказания и формирования будущего поведения пользователя, в частности, для рекомендации блогеров с схожими литературными предпочтениями и следующих книг, которые с высокой вероятностью вызовут такую же эмоциональную реакцию и, соответственно, удержат пользователя на платформе.
Более того, с помощью алгоритмов возможно проанализировать совокупность поведения миллионов пользователей. Они выявляют, какие именно элементы книг, в том числе, какие тропы, какие эмоциональные паттерны, с наибольшей вероятностью приведут к созданию вирального контента. Эта информация затем используется издательствами и платформами для формирования рыночного спроса. С помощью представленного механизма возможно объяснить, почему на BookTok доминируют определенные жанры (Young Adult, Romantic Fantasy, Dark Romance), ведь алгоритмы уже выявили, что именно эти жанры генерируют максимальную вовлеченность, и начинают целенаправленно рекомендовать их пользователям.
Зубофф выделяет две особенности надзорного капитализма, принципиально важные для представленного эссе. Во-первых, это извлечение прибыли не из непосредственного взаимодействия с пользователем, а из предсказания его будущего поведения. Во-вторых, уже упомянутая асимметрия знания, когда корпорации знают о пользователе то, чего он сам о себе не знает, и используют это знание для модификации человеческого поведения в своих интересах [Зубофф, 2022].
В контексте книжных сообществ можно говорить о следующем, когда пользователь BookTok снимает видео о прочитанной книге, он не просто делится впечатлениями. Он производит данные о своих эмоциональных реакциях, читательских предпочтениях, поведенческих паттернах. Он делится с алгоритмом информацией, какие жанры, темы, сюжетные ходы вызывают у него сильный отклик. Затем данные становятся прогнозными продуктами, основой для предсказания и формирования будущего поведения пользователя, в частности, для рекомендации блогеров с схожими литературными предпочтениями и следующих книг, которые с высокой вероятностью вызовут такую же эмоциональную реакцию и, соответственно, удержат пользователя на платформе.
Более того, с помощью алгоритмов возможно проанализировать совокупность поведения миллионов пользователей. Они выявляют, какие именно элементы книг, в том числе, какие тропы, какие эмоциональные паттерны, с наибольшей вероятностью приведут к созданию вирального контента. Эта информация затем используется издательствами и платформами для формирования рыночного спроса. С помощью представленного механизма возможно объяснить, почему на BookTok доминируют определенные жанры (Young Adult, Romantic Fantasy, Dark Romance), ведь алгоритмы уже выявили, что именно эти жанры генерируют максимальную вовлеченность, и начинают целенаправленно рекомендовать их пользователям.
1.3. Перформативность и конструирование читательской идентичности
Следующий важный теоретический фокус — теория перформативности Джудит Батлер. Батлер, развивая идеи феминистской философии и постструктурализма, показывает, что идентичность не является чем-то предзаданным, внутренним и неизменным. Напротив, она конструируется через повторяющиеся действия, жесты и речевые акты — перформансы. Так, индивид не обладает идентичностью, а постоянно её воспроизводит через социальные перформансы перед другими и перед самими собой [Батлер, 2018].
В применении к читательским практикам эта теория открывает интересный фокус для анализа. Чтение в социальных медиа становится не просто потреблением текста, но конструированием собственного «бытия читателем». Пользователь уже не только взаимодействует с книгой, но и разыгрывает перед аудиторией определенную читательскую идентичность. Он демонстрирует, какие книги он читает, как он на них реагирует, к какому сообществу принадлежит.
Часто в книжных сообществах в социальных сетях идентичность читателя формируется не просто через чтение, а через постановочные эстетизированные изображения. Тенденция особенно отмечается в Bookstagram, где этот особый образ читательского Я выражается через фотографии книг в интерьерах, в кафе, с дополнительными атрибутами и декорациями. Важна не столько книга сама по себе, сколько атмосфера, которую она создаёт, образ жизни, частью которого она становится. Чтение оказывается встроено в более широкий проект самопрезентации, где книга выступает как маркер определенного вкуса, статуса и эстетики. Брук Даффи описывает это как «аспирационный труд» (aspirational labor). Книжные блогеры создают образ определенного читателя (через оформление постов, использование ToV), обращая внимание на композицию, фильтры и хэштеги, чтобы получить лайки и просмотры, даже если книга не была дочитана, что особенно заметно в публикациях книг из списка «To Be Read» (TBR). Книга становится не объектом диалога, а инструментом конструирования идентичности, когда по прочитанным и непрочитанным книгам складывается читательская идентичность.
В применении к читательским практикам эта теория открывает интересный фокус для анализа. Чтение в социальных медиа становится не просто потреблением текста, но конструированием собственного «бытия читателем». Пользователь уже не только взаимодействует с книгой, но и разыгрывает перед аудиторией определенную читательскую идентичность. Он демонстрирует, какие книги он читает, как он на них реагирует, к какому сообществу принадлежит.
Часто в книжных сообществах в социальных сетях идентичность читателя формируется не просто через чтение, а через постановочные эстетизированные изображения. Тенденция особенно отмечается в Bookstagram, где этот особый образ читательского Я выражается через фотографии книг в интерьерах, в кафе, с дополнительными атрибутами и декорациями. Важна не столько книга сама по себе, сколько атмосфера, которую она создаёт, образ жизни, частью которого она становится. Чтение оказывается встроено в более широкий проект самопрезентации, где книга выступает как маркер определенного вкуса, статуса и эстетики. Брук Даффи описывает это как «аспирационный труд» (aspirational labor). Книжные блогеры создают образ определенного читателя (через оформление постов, использование ToV), обращая внимание на композицию, фильтры и хэштеги, чтобы получить лайки и просмотры, даже если книга не была дочитана, что особенно заметно в публикациях книг из списка «To Be Read» (TBR). Книга становится не объектом диалога, а инструментом конструирования идентичности, когда по прочитанным и непрочитанным книгам складывается читательская идентичность.
1.4. «Пузыри фильтров» и гомогенизация вкусов
Концепция «пузырей фильтров» Эли Паризера помогает понять, как алгоритмические рекомендации формируют читательский опыт на коллективном уровне. Паризер показывает, что алгоритмы персонализации, которые должны облегчать нам навигацию в информационном пространстве, на деле создают замкнутые круги, в которых пользователь видит то, что соответствует его интересам и поведению, а альтернативные точки зрения и незнакомый контент отфильтровываются [Паризер, 2012].
В контексте книжных рекомендаций это работает следующим образом. Алгоритмы социальных медиа стремятся показывать пользователям то, что уже популярно и вызывает отклик и вовлеченность пользователей. Если пользователь проявил интерес к книгам определенного жанра (например, young adult или романтическому фэнтези), алгоритм будет преимущественно рекомендовать ему книги этого же жанра. Постепенно спектр предлагаемых книг сужается, а возможность встречи с чем-то принципиально новым, отличным от привычного списка «Booktok Book Lists» сокращается. На коллективном уровне это приводит к гомогенизации вкусов, когда все пользователи читают одно и то же, потому что это читают все. Теперь легче обратиться к тому, что читают и обсуждают все, а не выявлять собственные литературные предпочтения. Причем наиболее популярными в BookTok становятся следующие жанры: Young Adult, Romantic Fantasy, Dark Romance. Книги, не вписывающиеся в эти категории, оказываются на периферии культурного поля.
В контексте книжных рекомендаций это работает следующим образом. Алгоритмы социальных медиа стремятся показывать пользователям то, что уже популярно и вызывает отклик и вовлеченность пользователей. Если пользователь проявил интерес к книгам определенного жанра (например, young adult или романтическому фэнтези), алгоритм будет преимущественно рекомендовать ему книги этого же жанра. Постепенно спектр предлагаемых книг сужается, а возможность встречи с чем-то принципиально новым, отличным от привычного списка «Booktok Book Lists» сокращается. На коллективном уровне это приводит к гомогенизации вкусов, когда все пользователи читают одно и то же, потому что это читают все. Теперь легче обратиться к тому, что читают и обсуждают все, а не выявлять собственные литературные предпочтения. Причем наиболее популярными в BookTok становятся следующие жанры: Young Adult, Romantic Fantasy, Dark Romance. Книги, не вписывающиеся в эти категории, оказываются на периферии культурного поля.
Глава 2. Трансформация читательского опыта
Практика «чтения для контента» проявляется на всех этапах читательского процесса, начиная с момента выбора книги и завершая публикацией последнего обзора. Анализ публикаций BookTok и Bookstagram (2024−2026 гг.) выявляет паттерн, в котором книга перестает быть самоцелью и превращается в инструмент производства цифрового капитала.
Стратегический выбор книг по «виральному потенциалу»
Первый и наиболее очевидный уровень — это выбор книги не по личному интересу, а по её способности стать виральным контентом. Пользователи всё чаще обращаются не к публикуемым новинкам и переизданиям издательств или рекомендациям литературных критиков, а к трендам самих платформ. Здесь хочется отметить формирование особого «книжного бренда» на BookTok, где интерес к книге измеряется её способностью мотивировать вовлеченность, а не литературной ценностью.
Книга имеет потенциал стать виральной, если соответствует следующим критериям:
Затем следует непосредственно акт чтения, который трансформируется в подготовку к съёмке. Пользователи не просто читают, а ищут моменты для контента: выделяют цитаты, которые можно вынести на отдельное видео, зачастую реплики персонажей, описание внешности, эксплицитные моменты, которые не требуют дополнительного анализа, ищут сцены, вызывающие шоковую реакцию, которые хорошо смотрятся на камеру. Подобные постановочные эмоциональные реакции становятся перформансом.
В видео BookTok/Bookstagram можно отметить устойчивые паттерны подобных реакций:
Как отмечает Майя Яаккола в исследовании пользовательских обзорных видео на YouTube, «вернакулярные обзоры» (vernacular reviews) функционируют как форма со-потребления, где эмоциональная реакция становится продуктом, а не побочным эффектом чтения [Jaakkola, 2018]. Эмоциональный отклик и вовлечение зрителя в переживание момента вместе с блогером доминирует над непосредственным анализом и обзором произведения.
Стратегический выбор книг по «виральному потенциалу»
Первый и наиболее очевидный уровень — это выбор книги не по личному интересу, а по её способности стать виральным контентом. Пользователи всё чаще обращаются не к публикуемым новинкам и переизданиям издательств или рекомендациям литературных критиков, а к трендам самих платформ. Здесь хочется отметить формирование особого «книжного бренда» на BookTok, где интерес к книге измеряется её способностью мотивировать вовлеченность, а не литературной ценностью.
Книга имеет потенциал стать виральной, если соответствует следующим критериям:
- Наличие сцен «стекла» (angst/tear-jerker) — моментов интенсивного эмоционального напряжения, ведущих к слезам
- Откровенные романтические сцены, подходящие для форматирования под «эмоциональные качели» (расцвет жанра «dark romance»)
- Эстетичные обложки, хорошо фотографируемые в flatlay-композициях
- Тропы, уже доказавшие свою виральность (enemies-to-lovers, book boyfriends, forbidden love)
Затем следует непосредственно акт чтения, который трансформируется в подготовку к съёмке. Пользователи не просто читают, а ищут моменты для контента: выделяют цитаты, которые можно вынести на отдельное видео, зачастую реплики персонажей, описание внешности, эксплицитные моменты, которые не требуют дополнительного анализа, ищут сцены, вызывающие шоковую реакцию, которые хорошо смотрятся на камеру. Подобные постановочные эмоциональные реакции становятся перформансом.
В видео BookTok/Bookstagram можно отметить устойчивые паттерны подобных реакций:
- Нарочито усиленные эмоциональные выражения лица (слёзы, смех, громкие возгласы, шокированный взгляд в камеру)
- Замедленное воспроизведение ключевых моментов для драматического эффекта
- Эстетичное «перелистывание» книг под озвучку
- Составление эстетики или визуализации персонажей или конкретных моментов из произведения
- Использование специфических звуковых дорожек, усиливающих эмоциональный отклик
Как отмечает Майя Яаккола в исследовании пользовательских обзорных видео на YouTube, «вернакулярные обзоры» (vernacular reviews) функционируют как форма со-потребления, где эмоциональная реакция становится продуктом, а не побочным эффектом чтения [Jaakkola, 2018]. Эмоциональный отклик и вовлечение зрителя в переживание момента вместе с блогером доминирует над непосредственным анализом и обзором произведения.
Эстетизация чтения
На Bookstagram трансформация читательского опыта проявляется ещё более явно через эстетизацию. Пользователи создают выверенные flatlay-композиции: раскладки книг с различным декором, кофе, свечами, осенними листьями, вязаными пледами, цветами.
Исследование Engberg, Have и Pedersen описывает это как «цифровое читательское состояние» (digital reading condition), где чтение оказывается встроено в более широкий проект самопрезентации. Отказ от приватности акта чтения через интеграцию читательского опыта в социальные платформы приводит к тому, что книга становится реквизитом визуального нарратива [Duffy, 2017].
Исследование Engberg, Have и Pedersen описывает это как «цифровое читательское состояние» (digital reading condition), где чтение оказывается встроено в более широкий проект самопрезентации. Отказ от приватности акта чтения через интеграцию читательского опыта в социальные платформы приводит к тому, что книга становится реквизитом визуального нарратива [Duffy, 2017].
Формирование читательского вкуса
Платформы не просто собирают данные о читательском поведении, но активно формируют это поведение через алгоритмические рекомендации, что подтверждает теорию надзорного капитализма Шошаны Зубофф. Алгоритмы TikTok и Instagram функционируют по принципу максимизации удержания пользователя на платформе. Так упомянутые платформы показывают контент, который уже доказал возможность вовлечения пользователя. По популярной книге создается много контента, она получает много обзоров и рекомендаций от книжных блогеров и становится еще более популярной.
Элис Марвик описывает концепцию «микро-знаменитости» (micro-celebrity), по которой пользователи учатся вести себя как медийные личности, сознательно конструируя свою аудиторию и управляя её ожиданиями [Marwick, 2015]. Читатель становится автором, блогером, инфлюенсером, а книга — инструментом этого перехода.
Финальный парадокс заключается в том, что платформы, позиционирующиеся как пространства свободы самовыражения, на деле создают алгоритмическую тюрьму. Читательская свобода, которую описывал Ролан Барт в «Удовольствии от текста» — свобода создавать смысл в тишине, без внешнего давления, оказывается иллюзорной [Барт, 1989]. Современный читатель «свободен» читать то, что алгоритм считает для него подходящим, и «свободен» выражать мнение в формах, которые платформа считает виральными.
Эта трансформация не является полностью негативной, ведь книжные медиа стимулируют рост продаж, увеличивают число читающих людей, создают сообщества, многие авторы получают возможность рекламировать собственные произведения. Однако цена этой трансформации — подмена подлинного читательского опыта производством цифровой идентичности, унификация вкусов и вытеснение «сложных» жанров на периферию.
Элис Марвик описывает концепцию «микро-знаменитости» (micro-celebrity), по которой пользователи учатся вести себя как медийные личности, сознательно конструируя свою аудиторию и управляя её ожиданиями [Marwick, 2015]. Читатель становится автором, блогером, инфлюенсером, а книга — инструментом этого перехода.
Финальный парадокс заключается в том, что платформы, позиционирующиеся как пространства свободы самовыражения, на деле создают алгоритмическую тюрьму. Читательская свобода, которую описывал Ролан Барт в «Удовольствии от текста» — свобода создавать смысл в тишине, без внешнего давления, оказывается иллюзорной [Барт, 1989]. Современный читатель «свободен» читать то, что алгоритм считает для него подходящим, и «свободен» выражать мнение в формах, которые платформа считает виральными.
Эта трансформация не является полностью негативной, ведь книжные медиа стимулируют рост продаж, увеличивают число читающих людей, создают сообщества, многие авторы получают возможность рекламировать собственные произведения. Однако цена этой трансформации — подмена подлинного читательского опыта производством цифровой идентичности, унификация вкусов и вытеснение «сложных» жанров на периферию.
Глава 3. Возможно ли подлинное чтение в эпоху перформативности и надзорного капитализма?
Диалектика парадокса читательской свободы требует ответа на вопрос: возможно ли сохранение подлинного читательского опыта в условиях надзорного капитализма? Исследования цифровой книжной культуры выявляют несколько стратегий сопротивления алгоритмической гомогенизации.
Во-первых, безусловно, стоит обратиться к сознательному отказу от «чтения для контента», когда пользователь намеренно выбирает книги вне трендов, читает без возможности публикации эмоциональных реакций на камеру. Это возвращает чтению приватность, о которой писал Ролан Барт, дает возможность сформироваться личным литературным предпочтениям, а не бежать за трендовой литературой.
Во-вторых, как ни парадоксально, вновь актуальным становится возвращение к офлайн-форматам: литературным салонам, книжным клубам, библиотечным встречам. Исторически перформативность чтения существовала как маркер социального статуса (литературные салоны XVIII—XIX вв.еков), но ключевое отличие в том, что в офлайне диалог ведется с живыми людьми, а не с алгоритмом. В офлайне отсутствует квантификация перформанса: нет лайков, нет метрик, нет необходимости доказывать свою читательскую идентичность через количество и оригинальность постов.
Затем следует уже отмеченное в представленном эссе формирование контр-культурных сообществ, которые намеренно избегают трендов. В социальных сетях начинают появляться обсуждения и группы «Anti-BookTok», где участники сознательно выбирают книги, непопулярные в TikTok, зачастую выражая негативную позицию по отношению к популярной в соцсетях литературе. Так чтение становится важным для самого читателя, а не для контента.
Отказ от участия в алгоритмической игре становится актом сопротивления формированию унифицированных книжных вкусов, которые влияют на культурное развитие пользователей. Это соответствует концепции «эпистемических прав» Шошаны Зубофф: право знать, что о тебе известно, и право не быть объектом предсказания и модификации поведения.
Во-первых, безусловно, стоит обратиться к сознательному отказу от «чтения для контента», когда пользователь намеренно выбирает книги вне трендов, читает без возможности публикации эмоциональных реакций на камеру. Это возвращает чтению приватность, о которой писал Ролан Барт, дает возможность сформироваться личным литературным предпочтениям, а не бежать за трендовой литературой.
Во-вторых, как ни парадоксально, вновь актуальным становится возвращение к офлайн-форматам: литературным салонам, книжным клубам, библиотечным встречам. Исторически перформативность чтения существовала как маркер социального статуса (литературные салоны XVIII—XIX вв.еков), но ключевое отличие в том, что в офлайне диалог ведется с живыми людьми, а не с алгоритмом. В офлайне отсутствует квантификация перформанса: нет лайков, нет метрик, нет необходимости доказывать свою читательскую идентичность через количество и оригинальность постов.
Затем следует уже отмеченное в представленном эссе формирование контр-культурных сообществ, которые намеренно избегают трендов. В социальных сетях начинают появляться обсуждения и группы «Anti-BookTok», где участники сознательно выбирают книги, непопулярные в TikTok, зачастую выражая негативную позицию по отношению к популярной в соцсетях литературе. Так чтение становится важным для самого читателя, а не для контента.
Отказ от участия в алгоритмической игре становится актом сопротивления формированию унифицированных книжных вкусов, которые влияют на культурное развитие пользователей. Это соответствует концепции «эпистемических прав» Шошаны Зубофф: право знать, что о тебе известно, и право не быть объектом предсказания и модификации поведения.
Роль издательств и критиков
Издательства и литературные критики оказываются в двойственной позиции, ведь, с одной стороны, они зависят от алгоритмического трафика (BookTok-бестселлеры приносят основной доход), с другой — сталкиваются с необходимостью сохранения литературного разнообразия через продвижение не только популярных в сети жанров.
Стоит отметить, что издательства целенаправленно работают с BookTok-блогерами, бесплатно рассылая им книги с виральным потенциалом, которые через эмоциональный обзор будет легко продать. Тут находит подтверждение теория платформенного капитализма Срничека: платформы извлекают данные, а издатели платят за доступ к аудитории, косвенно монетизируя пользовательский труд. Однако некоторые издательства сопротивляются, они игнорируют ARC-рассылки BookTok-блогерам, предпочитая традиционные рецензии, нишевые сообщества и автономию редакций, фокусируясь на литературной ценности, а не на виральности.
Литературные критики и профессиональные рецензенты остаются важным противовесом алгоритмическим рекомендациям. В отличие от блогеров, они не зависят от метрик вовлеченности: их аудиторией становятся читатели, которые полагаются на мнение и советы профессиональных литературных критиков, а не виральность конкретного произведения. Хочется назвать формой культурного сопротивления возрождение популярности литературной критики в форматах подкастов, длинных эссе, печатных журналов.
Стоит отметить, что издательства целенаправленно работают с BookTok-блогерами, бесплатно рассылая им книги с виральным потенциалом, которые через эмоциональный обзор будет легко продать. Тут находит подтверждение теория платформенного капитализма Срничека: платформы извлекают данные, а издатели платят за доступ к аудитории, косвенно монетизируя пользовательский труд. Однако некоторые издательства сопротивляются, они игнорируют ARC-рассылки BookTok-блогерам, предпочитая традиционные рецензии, нишевые сообщества и автономию редакций, фокусируясь на литературной ценности, а не на виральности.
Литературные критики и профессиональные рецензенты остаются важным противовесом алгоритмическим рекомендациям. В отличие от блогеров, они не зависят от метрик вовлеченности: их аудиторией становятся читатели, которые полагаются на мнение и советы профессиональных литературных критиков, а не виральность конкретного произведения. Хочется назвать формой культурного сопротивления возрождение популярности литературной критики в форматах подкастов, длинных эссе, печатных журналов.
Заключение
Проведенный анализ подтвердил исходную гипотезу: платформы социальных медиа, предлагая иллюзию читательского сообщества и свободы самовыражения, фактически создают из акта чтения публичный перформанс, который подчиняется логике алгоритмов. BookTok и Bookstagram становятся не столько пространствами для обсуждения литературы, сколько конвейерами по производству контента, где книга выполняет функцию реквизита, а читательская идентичность конструируется через эстетизированные изображения и постановочные эмоциональные реакции.
Теоретическая рамка, объединившая концепции Срничека, Зубофф, Батлер и Паризера, позволила увидеть, как экономика платформ (извлечение данных), надзорные механизмы (предсказание и модификация поведения), перформативные практики (конструирование идентичности) и алгоритмическая фильтрация (гомогенизация вкусов) работают в связке, усиливая друг друга. Эмпирический анализ публикаций показал, что выбор книг всё чаще определяется не личным интересом, а «виральным потенциалом», который обуславливается наличием эмоционально заряженных сцен, откровенных моментов, эстетичных обложек и узнаваемых тропов. Сам акт чтения трансформируется в подготовку к съёмке, а искренность уступает место зрелищности.
При этом важно подчеркнуть, что перформативность чтения не является изобретением цифровой эпохи. Исторически чтение всегда выполняло социальные функции, будучи маркером статуса, инструментом конструирования идентичности и способом принадлежности к определенным кругам — от литературных салонов XIX века до чтения запрещенной литературы в наше время. Уникальность современных платформ заключается не в самой перформативности, а в её масштабе, который выражается через глобальные охваты и квантифицируемость.
Обнаруженный парадокс не является, однако, фатальным. Существуют стратегии сопротивления: сознательный отказ от «чтения для контента», возвращение к офлайн-форматам (книжные клубы, библиотечные встречи), формирование контр-культурных сообществ, намеренно избегающих трендов. Издательства и литературные критики также могут выступать противовесом алгоритмической гомогенизации, поддерживая литературное разнообразие и профессиональную экспертизу.
Читательская свобода, которую описывал Барт как эротическое переживание, разворачивающееся в тишине сознания, не исчезла полностью, но требует сознательного отстаивания. В эпоху платформенного капитализма быть подлинным читателем значит отказаться от пассивного потребления «трендовой» литературы и сделать выбор в пользу активного формирования личных предпочтений, ориентации не на охваты и просмотры в социальных медиа, а на сохранение способности к рефлексии и автономии вкуса через критическое потребление уже существующего контента.
Теоретическая рамка, объединившая концепции Срничека, Зубофф, Батлер и Паризера, позволила увидеть, как экономика платформ (извлечение данных), надзорные механизмы (предсказание и модификация поведения), перформативные практики (конструирование идентичности) и алгоритмическая фильтрация (гомогенизация вкусов) работают в связке, усиливая друг друга. Эмпирический анализ публикаций показал, что выбор книг всё чаще определяется не личным интересом, а «виральным потенциалом», который обуславливается наличием эмоционально заряженных сцен, откровенных моментов, эстетичных обложек и узнаваемых тропов. Сам акт чтения трансформируется в подготовку к съёмке, а искренность уступает место зрелищности.
При этом важно подчеркнуть, что перформативность чтения не является изобретением цифровой эпохи. Исторически чтение всегда выполняло социальные функции, будучи маркером статуса, инструментом конструирования идентичности и способом принадлежности к определенным кругам — от литературных салонов XIX века до чтения запрещенной литературы в наше время. Уникальность современных платформ заключается не в самой перформативности, а в её масштабе, который выражается через глобальные охваты и квантифицируемость.
Обнаруженный парадокс не является, однако, фатальным. Существуют стратегии сопротивления: сознательный отказ от «чтения для контента», возвращение к офлайн-форматам (книжные клубы, библиотечные встречи), формирование контр-культурных сообществ, намеренно избегающих трендов. Издательства и литературные критики также могут выступать противовесом алгоритмической гомогенизации, поддерживая литературное разнообразие и профессиональную экспертизу.
Читательская свобода, которую описывал Барт как эротическое переживание, разворачивающееся в тишине сознания, не исчезла полностью, но требует сознательного отстаивания. В эпоху платформенного капитализма быть подлинным читателем значит отказаться от пассивного потребления «трендовой» литературы и сделать выбор в пользу активного формирования личных предпочтений, ориентации не на охваты и просмотры в социальных медиа, а на сохранение способности к рефлексии и автономии вкуса через критическое потребление уже существующего контента.
Источники
- Барт Р. Удовольствие от текста // Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М.: Прогресс, 1989. С. 7−61.
- Батлер Дж. Заметки к перформативной теории собрания. М.: Ад Маргинем, 2018.
- Зубофф Ш. Эпоха надзорного капитализма. Битва за человеческое будущее на новых рубежах власти. М.: Институт Гайдара, 2022.
- Паризер Э. За стеной фильтров. Что Интернет скрывает от вас? М.: Альпина Бизнес Букс, 2012.
- Срничек Н. Капитализм платформ. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2019.
- Bishop S. Managing visibility on YouTube through algorithmic gossip // New Media & Society. 2019. Vol. 21, iss. 11. P. 2589−2606.
- Duffy B. (Not) Getting Paid to Do What You Love: Gender and Aspirational Labor in the Social Media Economy. New Haven; London: Yale University Press, 2017.
- Engberg M., Have I., Pedersen B.S. The Digital Reading Condition // Routledge Research in Digital Humanities. London; New York: Routledge, 2018.
- Jaakkola M. Vernacular reviews as a form of co-consumption: The user-generated review videos on YouTube // MedieKultur: Journal of media and communication research. 2018. Vol. 34, no. 65. P. 10−30.
- Marwick A. You May Know Me from YouTube: (Micro)-Celebrity in Social Media // A Companion to Celebrity / eds. P.D. Marshall, S. Redmond. Chichester: Wiley-Blackwell, 2015. P. 333−350.
- Reddan B., Rutherford L., Schoonens A., Dezuanni M. Social Reading Cultures on BookTube, Bookstagram and BookTok. London: Routledge, 2024.