эссе студентов
Когда тело становится данными: менструальные трекеры и границы цифрового знания

В эссе рассматривается, как менструальные трекеры участвуют в производстве цифрового знания о теле. Эти приложения обычно воспринимаются как инструменты самонаблюдения: они позволяют фиксировать цикл, симптомы и эмоциональные состояния, обнаруживать паттерны и получать прогнозы. Однако для того, чтобы телесный опыт стал доступен цифровой системе, он должен быть переведён в технически обрабатываемую форму — разложен на категории, события, метрики и закономерности. Поэтому менструальные трекеры не просто сохраняют уже существующее знание о теле, но участвуют в определении того, какие его аспекты становятся видимыми, измеримыми и значимыми.

Возможность лучше понимать собственное тело не исключает того, что интерфейс одновременно задаёт определённые условия его познания. Данные могут расширять возможности рефлексии, но также приобретать статус привилегированной формы знания, вступающей в сложные отношения с субъективным телесным опытом.

Отдельно рассматривается различие между критикой датафикации и проблемами приватности. На примере Clue, Flo и Euki анализируются различные модели обращения с репродуктивными данными и показывается, что архитектура хранения и передачи информации является самостоятельным уровнем политического анализа. В контексте решения Dobbs v. Jackson Women’s Health Organization эссе также рассматривает, как репродуктивные данные становятся частью более широкой цифровой инфраструктуры, в которой интимная информация может собираться, агрегироваться и использоваться за пределами первоначального контекста её создания.

Авторка эссе: Пачкория Нино

"We have pain on a cycle for years and years and years… and then, you’re free. No longer a slave, no longer a machine with parts. You’re just a person."



— Fleabag

Освобождение здесь оказывается возможностью перестать воспринимать себя как набор работающих по определенному механизму частей и снова стать просто человеком. Однако менструальный цикл одновременно делает физиологию неизбежной частью повседневного опыта: тело приходится отслеживать, интерпретировать и учитывать в собственной жизни. Что происходит, когда тело снова собирают как механизм — только уже не через религию, медицину или мораль, а через интерфейсы, трекинг и данные?

Менструирующее тело одновременно проживается как часть повседневной жизни и постоянно описывается как объект контроля, интерпретации и управления. На этом пересечении телесного опыта, знания и власти сегодня работают приложения для отслеживания цикла. Они обещают сразу несколько вещей, от которых трудно отказаться: лучше понимать собственное тело, меньше тревожиться, заранее знать, когда начнётся менструация, отслеживать симптомы, планировать сексуальную и репродуктивную жизнь.

Однако между данными как инструментом самопонимания и данными как привилегированной формой истины о теле существует принципиальная разница. Менструальные приложения не просто помогают сохранять информацию. Чтобы сделать телесный опыт видимым для интерфейса, они должны сначала сделать его считываемым: разложить на категории, события, паттерны, циклы и поведенческие маркеры. То, что не помещается в эти формы, оказывается труднее зафиксировать, сопоставить и включить в модель.

Именно этот процесс — превращение сложного опыта в технически обрабатываемые данные — является центральным объектом этого эссе. Меня интересует не вопрос о том, хороши или плохи менструальные трекеры и даже не только вопрос о том, насколько безопасно они хранят пользовательскую информацию. Более фундаментальный вопрос звучит иначе: как цифровые системы начинают определять, какие формы знания о собственном теле считаются легитимными?

Я рассматриваю менструальные трекеры как интерфейсы, через которые происходит борьба за эпистемическую власть над репродуктивным телом. Они могут расширять возможности самонаблюдения, но одновременно задают формат, в котором телесный опыт становится доступным для цифрового знания — из этого противоречия вырастают и вопросы нормализации, и коммерческая экстракция данных, и проблема приватности, и политическая уязвимость репродуктивной информации в пост-Доббс контексте.

Менструальные трекеры обычно воспринимаются как относительно простые инструменты: пользовательница отмечает дату менструации, симптомы или настроение, а приложение сохраняет информацию, визуализирует её и предлагает прогноз. Однако сама возможность такого прогнозирования предполагает определённую модель тела — чтобы сделать менструальный опыт отслеживаемым, приложение должно представить его в форме стабильных и технически обрабатываемых единиц. Менструация оказывается не столько проживаемым, телесным и социальным процессом, сколько набором данных, который можно ввести, сохранить, визуализировать и использовать для выявления закономерностей. На первый взгляд это кажется естественным: если пользовательница хочет лучше понимать свой цикл, его необходимо каким-то образом фиксировать. Но фиксация никогда не является полной нейтральной копией опыта. Она предполагает выбор того, что считается значимым, измеримым и достойным регистрации.

Это особенно заметно, если сопоставить цифровую логику трекеров с исследованиями менструального опыта. Пишон и коллеги показывают, что медицинская и техническая литература склонна сводить менструацию к управлению симптомами, фертильностью и репродуктивной функцией. Однако менструация — это не только овуляция и кровотечение. Она связана с повседневностью, отношением к телу, работой, усталостью, сексуальностью, болью, эмоциональными состояниями и непредсказуемостью. Это жизненный опыт, который не помещается без остатка в календарь и таблицу симптомов.

Авторы описывают эту сложность через понятие messiness: менструальный опыт изменчив, нелинеен, контекстуален и не всегда поддаётся ясной интерпретации. Интерфейс, напротив, нуждается в структуре. Поэтому цифровая система переводит messy body в tidy system: разбивает опыт на события, категории и метрики, создавая определённую форму его видимости.

Важно, однако, не утверждать, что сама датафикация автоматически делает такое знание ложным или бесполезным. Проблема возникает тогда, когда цифровая модель начинает претендовать на привилегированный статус — когда измеримое и предсказуемое воспринимается как более достоверное, чем опыт, который не укладывается в категорию или прогноз.

Здесь проходит граница между данными как средством рефлексии и данными как режимом истины. Пользователь может использовать трекер как один из способов заметить паттерны. Но сама инфраструктура приложения способна одновременно закреплять представление о том, что закономерность существует только в той мере, в какой она была зафиксирована, классифицирована и визуализирована.

Фокс и Эпштейн пишут, что технологии менструального трекинга побуждают пользовательниц извлекать интимную информацию о теле, а ценность этих данных возникает через возможность устанавливать связи между отдельными фрагментами информации. Это не означает, что подобные связи не могут быть полезны. Но приложение тем самым предлагает вполне конкретную эпистемологическую модель: чтобы тело стало познаваемым, оно должно сначала оставить цифровой след.

У Фуко власть работает не только через запрет, но и через производство знания о теле, здоровье, норме и отклонении. В этом смысле менструальные трекеры можно рассматривать как часть биополитической инфраструктуры не потому, что каждое приложение напрямую контролирует пользователя, а потому, что они участвуют в производстве определённых форм телесной наблюдаемости и сравнимости. Они делают тело видимым в конкретной эпистемической форме: как последовательность событий, которые можно сопоставлять, интерпретировать и соотносить с моделью.

Важно различать несколько значений контроля, которые часто смешиваются. Пользовательница может использовать приложение для саморегуляции и ориентации в собственном опыте. Интерфейс может участвовать в процессах нормализации, предлагая определенные категории и модели того, что считается типичным. Компании, работающие с данными, осуществляют управление ими же — определяют, какая информация собирается, хранится и передаётся. Наконец, государство может осуществлять институциональный или правовой контроль, если определённые виды репродуктивной информации становятся релевантными для надзора или преследования.

Эти процессы могут пересекаться, но они не тождественны. Именно поэтому само наличие трекера ещё не доказывает существование репрессивного контроля. Оно создаёт инфраструктурные условия, в которых телесный опыт становится более формализованным, а затем потенциально доступным для разных режимов интерпретации и управления.

Интересным оказывается противоречие между обещанием персонализации и необходимостью стандартизации. Менструальные приложения часто предлагают пользовательнице более индивидуальное отношение к телу: интерфейс якобы подстраивается под тебя, учитывает особенности цикла и со временем становится точнее. На первый взгляд персонализация выглядит противоположностью стандартизации. Однако алгоритмическая персонализация невозможна без определённой системы категорий, параметров и моделей, внутри которых индивидуальные различия вообще могут быть распознаны — поэтому проблема состоит не в том, что персонализация обязательно является фикцией. Скорее, она представляет собой специфическую форму стандартизации: пользовательница становится индивидуальной внутри заранее определённого пространства измеримых различий.

Пишон и коллеги показывают, что приложения могут опираться на достаточно узкие модели менструального функционирования даже тогда, когда заявляют способность учитывать индивидуальную вариативность. Фокс и Эпштейн также обращают внимание на то, что приложения могут исходить из предположений о минимальной вариации цикла, хотя реальные циклы способны значительно различаться.

Это не означает, что приложение неизбежно объявляет нестандартное тело ошибочным, но пользовательница, чей опыт плохо совпадает с предлагаемой моделью, сталкивается с пределами персонализации. Здесь становится видно важное различие между учётом вариативности и расширением пространства того, что система способна распознать как вариативность.

Персонализация может сделать систему более чувствительной к индивидуальным данным, не меняя её фундаментальной эпистемической логики. Она позволяет модели адаптироваться к пользовательнице, но не обязательно позволяет пользовательнице изменить сам язык, на котором модель описывает тело.

В этом смысле менструальный трекер не просто отвечает на уже существующую потребность в самопонимании. Он предлагает определённую инфраструктуру самопонимания: интерфейс, категории, метрики, графики и прогнозы, через которые телесный опыт становится артикулируемым. Это особенно важно потому, что данные могут одновременно расширять и ограничивать знание. Возможность увидеть связь между состояниями, которую трудно удержать в памяти, действительно способна быть полезной. Но если цифровой прогноз начинает восприниматься как более авторитетный, чем собственный опыт, возникает эпистемическое напряжение между телом и его моделью.

Фенг и коллеги отмечают, что селф-трекинг может усиливать осознанность, но также создавать эмоциональное напряжение, особенно когда данные не совпадают с повседневным опытом. Здесь не следует автоматически предполагать, что любой пользователь начинает доверять интерфейсу больше, чем себе. Скорее, сама возможность такого конфликта показывает, что цифровые данные могут становиться самостоятельным источником авторитета.

Таким образом, проблема заключается не в том, что тело слишком сложное для данных — любая система наблюдения неизбежно отбирает и структурирует информацию. Вопрос в другом: что происходит, когда техническая модель получает право определять, какие аспекты опыта являются значимыми, а какие остаются шумом, исключением или нерелевантной субъективностью?

Здесь возникает ещё одно важное противоречие — менструальные трекеры работают не через язык ограничения, а через язык заботы, знания и расширения возможностей. Они обещают не внешний контроль над пользовательницей, а большую способность ориентироваться в собственной жизни. Это обещание нельзя просто объявить иллюзией. В мире, где менструация исторически окружена стигмой, молчанием и фрагментарным медицинским знанием, возможность систематически фиксировать происходящее с телом может иметь реальную ценность. Пользовательница может получить язык для описания симптомов, заметить повторяющиеся состояния или подготовить информацию для разговора с врачом.

Какой тип субъектности тогда предполагает цифровой эмпауэрмент? Чтобы получать прогнозы и персонализированные рекомендации, пользовательница должена регулярно предоставлять системе информацию. Чтобы обнаруживать паттерны, необходимо поддерживать запись. Чтобы модель могла учитывать индивидуальные особенности, эти особенности должны быть выражены в доступной ей форме.

Это не означает, что пользовательница тем самым автоматически становится дисциплинированным субъектом в строгом смысле. Однако интерфейс формирует определённую практику самонаблюдения и связывает ценность знания с регулярностью цифровой фиксации. В этом состоит более тонкая форма напряжения между агентностью и дисциплиной. Агентность здесь не исчезает: пользовательница действительно может выбирать, что отслеживать и как использовать полученную информацию. Но цифровая система одновременно задаёт условия, при которых определённые формы знания становятся доступны. Самонаблюдение становится способом получить больше информации, а регулярность наблюдения — условием функционирования предиктивной модели.

Поэтому эмпауэрмент и нормализация не обязательно являются противоположностями. Технология может расширять возможности и одновременно предлагать нормативную модель «хорошего» отношения к телу — внимательного, информированного, регулярного и основанного на данных. Однако важно не переходить от архитектуры интерфейса к недоказанным утверждениям о психологическом опыте всех пользовательниц. Нельзя автоматически предположить, что пропущенный ввод данных воспринимается как личная неудача или что каждый человек начинает испытывать тревогу из-за несоответствия прогнозу. Но исследования селф-трекинга позволяют говорить о более осторожном выводе: постоянное измерение может сопровождаться эмоциональными издержками, а данные способны становиться дополнительным объектом интерпретации и беспокойства.

В результате трекер не обязательно устраняет неопределённость. Он может трансформировать её форму: неартикулированная телесная неопределённость превращается в вопрос о том, что означают данные, почему прогноз не совпал с опытом и как следует интерпретировать отклонение.

До этого момента речь шла преимущественно о том, как менструальный опыт превращается в цифровое знание. Однако датафикация имеет ещё одно измерение: данные, которые создаются для самонаблюдения, существуют не только внутри субъективного отношения пользователя к собственному телу. Они становятся частью технической инфраструктуры приложения — необходимо различать саму датафикацию и надзорный капитализм. Не всякое приложение, которое собирает персональные данные, автоматически функционирует по модели, описанной Шошаной Зубофф. Для такого утверждения важно понимать, какие данные необходимы для работы сервиса, какие используются для аналитики или персонализации, а какие становятся частью более широкой рекламной и коммерческой экосистемы.

Однако концепция Зубофф остаётся полезной для анализа того, как человеческий опыт может становиться ресурсом для производства предсказаний и экономической ценности. В случае менструальных трекеров особая чувствительность состоит в том, что объектом цифровой фиксации становятся репродуктивные и сексуальные данные.

А что происходит с информацией после того, как она была введена в приложение? Разные сервисы отвечают на него по-разному: сравнение Clue, Flo и Euki важно именно потому, что оно показывает отсутствие единой архитектуры менструального трекинга.

Clue собирает широкий набор информации, включая данные, необходимые для функционирования аккаунта и сервиса, технические данные и сведения, связанные с использованием приложения. При этом политика конфиденциальности различает продажу данных и их передачу определённым третьим сторонам или использование в аналитической и рекламной инфраструктуре. Эти категории нельзя просто объявить эквивалентными: юридически и технически продажа, обработка и передача данных — разные процессы.

Однако для критического анализа важен другой вопрос: насколько прозрачным и контролируемым остаётся движение интимной информации после того, как она выходит за пределы непосредственного пользовательского интерфейса. Даже ограниченная передача определённых категорий данных может включать приложение в более широкую инфраструктуру аналитики и цифровой рекламы.

История Flo показывает другую сторону этой проблемы. Компания ранее оказалась объектом разбирательства Федеральной торговой комиссии США из-за передачи чувствительной информации третьим сторонам вопреки собственным заявлениям о конфиденциальности. Этот случай не доказывает, что все менструальные приложения работают одинаково или что нынешние практики Flo идентичны прежним. Но он показывает структурную проблему, характерную для цифровых сервисов: пользовательские обещания приватности и реальные процессы обработки данных не всегда совпадают.

На этом фоне Euki представляет интерес как пример альтернативной архитектуры, ориентированной на минимизацию централизованного сбора персональной информации и локальное хранение данных на устройстве. Важность такого примера состоит не в том, что Euki полностью решает проблему цифрового отношения к телу, а в том, что он позволяет развести разные уровни критики.

Приватность можно улучшать архитектурно. Можно минимизировать сбор данных, ограничивать их передачу и уменьшать зависимость пользовательниц от централизованной инфраструктуры. Но это не отменяет более фундаментального вопроса о том, как сам интерфейс структурирует телесный опыт, поэтому «хорошая» политика приватности и критика датафикации относятся к разным аналитическим уровням. Первое касается того, кто получает доступ к данным и как они циркулируют. Второе — того, какой тип знания о теле становится возможным через их производство.

После решения Верховного суда США по делу Dobbs v. Jackson Women’s Health Organization, отменившего конституционную защиту права на аборт, вопрос о репродуктивных данных приобрёл новое политическое измерение. Важно, однако, не утверждать, что менструальное приложение само по себе становится инструментом государственного наблюдения или что данные каждого трекера автоматически могут быть использованы в уголовном преследовании. Такая прямая причинная цепочка была бы слишком сильным и недостаточно точным утверждением.

Значение отмены права на аборт состоит в другом — оно меняет политический контекст, в котором репродуктивная информация может приобретать новую юридическую чувствительность. Данные о цикле — лишь один из элементов гораздо более широкой цифровой экосистемы, включающей поисковые запросы, геолокацию, посещение медицинских учреждений, покупки, рекламные идентификаторы и другие цифровые следы.

Приложения-трекеры не являются единственным и, вероятно, даже не всегда главным источником информации о репродуктивной жизни. Их значение заключается в том, что они делают репродуктивные процессы предметом намеренной, регулярной и структурированной цифровой фиксации. Если поисковый запрос или геолокационные данные могут косвенно указывать на определённое действие, то менструальный трекер создан специально для систематического производства информации о репродуктивном теле.

Чонг показывает, что репродуктивная информация может собираться, агрегироваться и выводиться из множества источников. Важную роль здесь играют не только непосредственно предоставленные данные, но и inferred data — информация, полученная на основе вычислительных выводов. Репродуктивный статус или определённое поведение могут быть выведены из комбинации цифровых следов даже без прямого заявления пользователя.

Необходимо различать коммерческую инфраструктуру данных и государственное управление. Data brokers, рекламные платформы, разработчики приложений и государственные институты действуют в рамках разных логик и правовых режимов. Их нельзя свести к единому центру власти. Их пересечение, напротив, и является важной политической проблемой. Коммерческая инфраструктура способна производить, агрегировать и распространять данные в среде, где способы доступа к информации и её дальнейшего использования регулируются неравномерно. В определённых политико-правовых условиях это может создавать новые возможности для институционального контроля над репродуктивной жизнью.

К этому моменту становится ясно, что менструальные трекеры невозможно описать ни как исключительно освобождающую технологию, ни как исключительно репрессивный инструмент. Игнорировать их полезность означало бы воспроизводить ту же редукцию, которую сам текст пытается критиковать — но полезность технологии не делает её политически нейтральной.

Главный вопрос заключается не только в том, как сделать менструальные приложения точнее, безопаснее или инклюзивнее. Все эти задачи важны, но за ними остаётся более фундаментальная проблема: почему датафикация стала казаться естественным условием знания о теле — и что происходит, когда цифровая система получает возможность определять форму, в которой это тело может быть познано и кому принадлежит право не только иметь данные о теле, но и определять, какие данные вообще могут считаться знанием о нём.

Источники

  1. Chong H. Data for Sale: Navigating the Role of Data Brokers and Reproductive Health Information in a Post-Dobbs World // SMU Science and Technology Law Review. 2023. Vol. 26. P. 99–132.
  2. Feng S. et al. How self-tracking and the quantified self promote health and well-being: systematic review // Journal of Medical Internet Research. 2021. Vol. 23. No. 9. P. e25171.
  3. Foucault M. “Society Must Be Defended”: Lectures at the Collège de France, 1975–1976. New York: Picador, 2003.
  4. Fox S., Epstein D. A. Monitoring menses: design-based investigations of menstrual tracking applications // The Palgrave Handbook of Critical Menstruation Studies. Singapore: Palgrave Macmillan, 2020. P. 733–750.
  5. Morgan L. M. Reproductive governance, redux // Medical Anthropology. 2019. Vol. 38. No. 2. P. 113–117.
  6. Mozilla Foundation. Clue Period & Cycle Tracker // Privacy Not Included. URL: https://www.mozillafoundation.org/en/privacynotincluded/clue-period-cycle-tracker/ (дата обращения: 01.04.2026).
  7. Mozilla Foundation. Euki // Privacy Not Included. URL: https://www.mozillafoundation.org/en/privacynotincluded/euki/ (дата обращения: 01.04.2026).
  8. Mozilla Foundation. Flo Ovulation & Period Tracker // Privacy Not Included. URL: https://www.mozillafoundation.org/en/privacynotincluded/flo-ovulation-period-tracker/ (дата обращения: 01.04.2026).
  9. Pichon A. et al. The messiness of the menstruator: assessing personas and functionalities of menstrual tracking apps // Journal of the American Medical Informatics Association. 2022. Vol. 29. No. 2. P. 385–399.
  10. Yamin A. E. Power, politics and knowledge claims: sexual and reproductive health and rights in the SDG era // Global Policy. 2019. Vol. 10. Suppl. 1. P. 52–60.
  11. Zuboff S. The Age of Surveillance Capitalism: The Fight for a Human Future at the New Frontier of Power. New York: PublicAffairs, 2019.